Инклюзивные дети это

Это больше, чем пандусы. Как на самом деле работает наше инклюзивное образование

Инклюзивные дети это

Слово «инклюзия» в образовательной сфере употребляется всё чаще, это становится похожим на моду. Но следствием такого распространения является поверхностное понимание и путаница. Давайте расставим чёткие границы между инклюзивным образование и тем, что им не является.

Первый класс. Рассылка

Ценные советы и бесценная поддержка для родителей первоклассников

Барьеры на пути обучения

Все дети в России имеют право на обязательное школьное образование. Мальчики и девочки, блондины и брюнеты, интуиты и логики, активные и спокойные — все они проводят большую часть своего дня в школе, все вместе, приобретая навыки и знания.

В этом контексте общее школьное образование — это то, что объединяет детей, которые, возможно, во внешкольной жизни не стали бы проводить время вместе.

Разнообразие — это здорово, но есть и другая сторона медали: оно порождает противоречия и неравенство.

Сама система образования порождает барьеры для успешного воспитания и обучения некоторых категорий детей. И речь не только о детях с особыми потребностями.

Слишком большой размер классов может вызывать дискомфорт у стеснительного ребёнка. Существуют также социальные барьеры, например, неблагополучная среда, насилие в семье или школе: испуганный ребёнок не в состоянии сосредоточиться на уроках.

Даже если социальных и экономических препятствий нет, иногда дети страдают только из-за того, что способны обучаться по-разному. Но в любом случае они должны иметь поддержку, их потенциал должен развиваться. Для этих целей существует инклюзивное образование. Как должна измениться система образования, чтобы каждый ребёнок мог учиться с удовольствием?

Инклюзия — это больше, чем пандусы в школе

Конвенция о правах ребёнка закрепляет за каждым ребёнком право на образование: никаких различий по возрасту, расе, этносу, языку, социальному классу и ВИЧ-статусу (вы хорошо себе представляете, чтобы ВИЧ-положительный ребёнок учился в одном классе с другими в России?).

Чтобы удовлетворить потребности разных детей, необходимо вначале выявить их (а не придумать, сидя в кабинетах органов исполнительной и законодательной власти, как это происходит сейчас), а это требует немалого труда и затрат.

Инклюзия предполагает вовлечение на всех уровнях: местном, региональном и национальном. Она призывает быть активными не только родителей, но и учителей, а также гражданское сообщество.

Только это сможет поспособствовать участию законодательных органов в систематическом улучшении окружающей среды для детей.

Вовлечённость всех участников образовательного процесса является обязательной, если в государстве действительно есть инклюзия.

Инклюзия — это не пандусы в школе, а часть национальной стратегии по развитию образования, часть культуры государства в целом и местных сообществ в частности.

Разберёмся с терминологией

Итак, мы поняли, что инклюзия касается не только детей-инвалидов и их родителей, что это история про более широкие слои населения, которая требует постоянной всесторонней работы всех связанных с образованием людей и институтов. Теперь давайте сузим масштабы с государственного до локального — рассмотрим школу и то, как в ней реализуется принцип инклюзивности.

Я не буду обобщать и говорить «все\многие школы», я просто приведу наглядные примеры, которые помогут читателю лучше понять суть явления. Когда я училась в школе, а это было всего шесть лет назад, у нас был так называемыей класс коррекции.

Туда помещали разных детей, начиная с тех, у кого была задержка развития и заканчивая приёмными детьми с проблемами в поведении. Об успеваемости речь практически не шла, это было просто место временного содержания трудных детей. В школе этот класс учащиеся, да и учителя тоже, называли «дефективным».

В результате «дефективные» дети стали враждебно вопринимать тех, кто к ним не принадлежал. Так вот, это не инклюзия.

Если в школе есть дети с ОВЗ, это ещё не значит, что школа инклюзивная.

Не инклюзивное, а специальное образование (Special Education) предполагает наличие подобных классов, где детей с проблемами отгораживают от остальных и обучают по специальной программе (в моей школе никакой спецпрограммы не было). Специальное образование существует в виде отделённой ветки: специальные классы для глухих, например. Специальное образование рассматривает ребёнка как некую проблему.

Интегрирующее образование (Integrated Education)

Есть случаи, когда детей с ограниченными возможностями привлекают непосредственно в обычный класс. Обычно на этом всё и заканчивается: ребёнка привели в этот класс и дали учителям задание обучать его вместе с другими детьми. В таком случае ребёнок, скорее, готовится к интеграции, нежели школа готовится интегрировать ребёнка.

Учителя не слишком следят за тем, учится такой ребёнок или просто проводит время в классе со всеми, поэтому дети часто бросают школу. Приведу пример. Два года назад я принимала участие в исследовании детей пятого класса и одним из этапов было наблюдение.

Помню, как сидела на последней парте и смотрела, как проходит урок. В классе были два мальчика с особенностями развития, так вот, они сидели на предпоследней парте вдвоём и рисовали. Учителя практически не подходили к ним, если мальчики вели себя тихо.

Этим детям даже не давали шанса проявить себя и развиваться.

И самое главное, что в этих случаях используется термин инклюзивного образования, но на практике это такая же изоляция, как и спецклассы.

Инклюзия — это культура

Итак, разобрались, что инклюзия — это не завуалированная изоляция, а реальное вовлечение ребёнка в обучение. Если необходимо, к школьнику прикрепляется тьютор, который помогает ему найти контакт с детьми, взрослыми, снизить уровень стресса и сосредоточиться на реальном образовании. Но и этого недостаточно. Нам самим нужно изменить свой подход к обучению и к особенностям детей.

Инвалидность и другие формы особенностей — это не просто личная трагедия для отдельного человека

Это клеймо, которое мы сами накладываем на целый социальный слой и тем самым делаем его маргинальным.

Только когда мы сами поймём это, мы сможем перестроить систему образования для детей, ведь учиться — это не только уметь читать и писать. Это ещё и наличие социальных навыков, которые позволят каждому ребёнку быть частью большого общества.

Источник: https://mel.fm/blog/alina-kraft/79301-eto-bolshe-chem-pandusy-kak-na-samom-dele-rabotayet-nashe-inklyuzivnoye-obrazovaniye

Инклюзия — это норма: как и зачем мы должны преодолеть социальный барьер – Телеканал «О!»

Инклюзивные дети это

Об инклюзивном образовании много говорят и спорят: нужно — не нужно, работает — не работает. Обычно это делают наиболее просвещённые родители, но многие мамы и папы, а иногда и учителя, включаются в дискуссию даже не до конца понимая, о чём идёт речь.

Для большинства инклюзивное образование — это попытка поместить в обычный класс общеобразовательной школы детей с инвалидностью или диагнозами, которые могут мешать адекватному усвоению ребёнком школьной программы, а также препятствовать образовательному процессу остальных детей. Многие родители и учителя против такой инклюзии.

Вместе с экспертом «О!» психологом Анной Скавитиной разбираемся в терминах.

Анна Скавитина, психолог, аналитик, член IAAP (International Association of Analytical Psychology)

То, что описано выше — это не инклюзия, это так называемый интегративный подход. И он не очень-то и работает. Во многих странах от него отказываются в пользу инклюзии.

Идея интегративного подхода в том, чтобы придумать, как ребёнка, который не соответствует требованиям и ожиданиям образовательной системы, адаптировать к системе образования. То есть меняем ребёнка с помощью психологов, дефектологов, логопедов, тьюторов и не меняем систему.

Проблему видим в самом ребёнке: слишком активный, неусидчивый; слишком медленный, не успевает; слишком умный, скучает; слишком глупый, ничего не понимает. Пытаемся засунуть ребёнка в прокрустово ложе, подогнать под образовательные стандарты.

Стандарты неизменны, содержание школьных дисциплин должно быть усвоено в полном объёме или отправляйтесь в специальное учебное заведение: математическая спецшкола для особо умных и одаренных, коррекционная спецшкола — для тех, кто не усваивает программу.

Сегодняшнее образование, напротив, построено по принципу специального обучения. Инклюзия — это такая организация обучения, при которой все дети включены в общую систему образования и имеют право на получение общего образования. Все учатся в общих школах, вне зависимости от религии, языка, культуры и состояния здоровья.

Но эти общие школы гибко учитывают образовательные потребности каждого ученика, его возможности и особенности и оказывают каждому ученику необходимую педагогическую и социальную поддержку. Инклюзивное образование — это обучение детей в одной группе, одном классе, а не в выделенной школе, выделенной группе.

При инклюзии предполагается, что у любого ребёнка есть способность учиться на своём уровне, и дело образовательной системы подстроиться под способность конкретного ребёнка учиться, предоставить ему те методы и методики обучения, которые будут наиболее полно отвечать его возможности усваивать знания.

Никакой усредниловки, никакого жесткого усвоения полного объема чего-то государственно-важного.

Инклюзия — это полномасштабная революция всей образовательной системы, о которой пока только говорят и делают небольшие осторожные шаги по внедрению, но до полноценной реализации идеи очень далеко.

Государство должно решиться на глобальную реформу системы, меняя количество детей в классах, повышая квалификацию учителей, которым нужна профессиональная поддержка для работы с разными детьми, перестать считать успешность работы школы только по количеству детей, сдавших ЕГЭ на максимум и по количеству победителей олимпиад.

Архитектурный

Сделать детские сады и школы доступными для детей на колясках, плохо видящих, слышащих. Построить пандусы, поставить лифты, знаки оповещения, запустить видеоконференции, организовать транспортную доступность до школы для ребёнка.

Финансовый

Часть идёт на архитектурные изменения, но большая — на новые ставки учителей, терапевтов, тьюторов.

Кажется, что это неоправданно дорого, но реально инклюзия — это финансово выгодное для государства изменение, так как нет финансирования и строительства отдельных специализированных школ, все дети получают по мере своих желаний и способностей профессиональные навыки, чувствуют себя нужными членами общества, и им в дальнейшем нужна меньшая финансовая поддержка государства, а система проживания в ПНИ — психоневрологических интернатах для взрослых с ужасающими условиями уходит в прошлое.

Социальный

Это, как ни странно, самое сложное. Это изменение того, что есть у людей в голове.

Должны измениться существующие профессиональные установки учителей общего и специального образования, придётся поменять всю систему оценивания достижений учащихся, чтобы перестать оценивать детей только по навыкам решения типовых задач, сравнивая их умения и навыки не с собственными достижениями, а с неким мифическим стандартом.

Нам необходимо будет поменять существующую нормативно-правовую базу. Мы должны поменять отношение в обществе к детской инвалидности. Понять, что инвалидность — это не проблема ребёнка и его родителей, это проблема общества, которое не может организовать любому ребёнку возможность учиться таким способом, которым он может это делать.

Родители должны спокойно и с пониманием относится к тому, что их ребёнок учится с детьми с разными возможностями и способностями, детьми мигрантов, плохоговорящих на государственном языке, детьми с ограниченными физическими возможностями. Потому что наши дети — тоже дети со своими особенностями, потому что они — живые дети.

Важно, чтобы мы сами научились оценивать достижения собственного ребёнка не по оценкам в дневнике, а по его личному продвижению. Это вопрос изменения социальных установок всего общества.

Звучит пока фантастически, не правда ли? Главное, мы должны понимать, что не только и не столько недостаток денег является основным и единственным барьером на пути развития образовательной инклюзии.

Мои дети ходили в инклюзивные детские сады. Ну как инклюзивные, скорее называющие себя инклюзивными, но правильно говорить «интеграционные»: в группах были дети с ДЦП и другими особенностями опорно-двигательной системы, с особенностями ментального развития.

Они не каждый день присутствовали, так как не было «архитектурной доступности среды», то есть, родителям было сложно организовать доставку ребёнка от дома до группы. Нет, я не искала специально такой детский сад, просто так получилось.

И у меня, как у многих родителей были опасения, что наши дети будут как-то ущемлены в своих правах. Ведь многие родители боятся… конкуренции.

Дети, с особенностями развития перетягивают на себя внимание воспитателей и учителей, а нашим нормативным детям достанется меньше. Опасения, даже в нашей далекой от совершенства системе были напрасны.

Наши дети, которые ходили в эти детские сады, не видели проблем в том, чтобы дружить с мальчиком, который только ползает по полу или с девочкой, которая не умеет считать, но зато умеет ходить и собирать разбросанные детьми игрушки. Им не нужно было объяснять, как правильно общаться с «не таким ребёнком».

Помню, дети пытались научить мальчика с ментальными нарушениями стихотворению к детскому утреннику, и не только научили, но и выучили всю программу наизусть сами. Социальные барьеры часто в головах у взрослых. Сегодняшние школы моих детей толерантны к детям с особенностями развития и принимают их на обучение.

Когда один мой ребёнок повредил позвоночник, и врач запретил сидеть и подниматься по лестнице, школа предложила на время реабилитации спустить весь класс на первый этаж и организовать лежачее и стоячее место для ребёнка. Чем мы и воспользовались. Как видите, для этого не нужно было никакого дополнительного финансирования, лишь небольшие административные ресурсы.

Да, сегодня инклюзия в России не работает, так как ее попросту ещё нет.

Когда же она возникнет? Помимо серьёзных изменений на уровне государственной машины, придётся подождать пока вырастут дети, которые пришли в пока ещё редкий инклюзивный или хотя бы интеграционный детский сад, а потом поучились в инклюзивной школе или хотя бы толерантной к инклюзии.

Эти выросшие дети будут думать, что инклюзивное образование — норма жизни. Эти дети на вопрос «кому ты дашь мяч: мальчику в инвалидной коляске или мальчику в кепке», не будут отвечать «мальчику в инвалидной коляске, потому что его жалко», а скажут «тому, кто хочет поиграть со мной в мяч». В общем, не завтра, далеко не завтра.

То, что начали делать в Канаде, Англии, Европе примерно в 60-х годах 20 века постепенно приходит в Россию.

Всё и всегда во всех странах начинается с энтузиастов, с самих родителей, объединяющихся в группы, борющихся за своих детей, родителей, поддерживающих инклюзию, с маленьких частных школ, с демократичных и умных директоров и администраторов детских садов и школ, не боящихся изменений, с нас с вами, мечтающих о том, чтобы у наших детей и у всех детей были адекватные условия для развития способностей.

Другие статьи Анны Скавитиной:

Нужно ли делать уроки с ребёнком: мнение психолога

Родитель — учитель — ребёнок: как наладить взаимоотношения

Как помочь ребёнку адаптироваться к школе: общие правила для родителей

MPIX, Newman Studio, Zaitsava Olga/Shutterstock.com

психологиявоспитаниеобразованиешколаобщество

Источник: https://www.kanal-o.ru/news/11384

Инклюзивное образование. Справка

Инклюзивные дети это

Система инклюзивного образования включает в себя учебные заведения среднего, профессионального и высшего образования. Ее целью является создание безбарьерной среды в обучении и профессиональной подготовке людей с ограниченными возможностями.

Данный комплекс мер подразумевает как техническое оснащение образовательных учреждений, так и разработку специальных учебных курсов для педагогов и других учащихся, направленных на развитие их взаимодействия с инвалидами.

Кроме этого необходимы специальные программы, направленные на облегчение процесса адаптации детей с ограниченными возможностями в общеобразовательном учреждении.

Мировая практика инклюзивного образования

За рубежом, начиная с 1970-х гг., ведется разработка и внедрение пакета нормативных актов, способствующих расширению образовательных возможностей инвалидов.

В современной образовательной политике США и Европы получили развитие несколько подходов, в том числе: расширение доступа к образованию (widening participation), мэйнстриминг (mainstreaming), интеграция (integration), инклюзия, т.е. включение (inclusion).

Мэйнстриминг предполагает, что ученики-инвалиды общаются со сверстниками на праздниках, в различных досуговых программах.

Интеграция означает приведение потребностей детей с психическими и физическими нарушениями в соответствие с системой образования, остающейся в целом неизменной, не приспособленной для них. Включение, или инклюзия   реформирование школ и перепланировка учебных помещений так, чтобы они отвечали нуждам и потребностям всех детей без исключения.

В 1990-х гг. в США и странах Европы вышел ряд публикаций, посвященных проблеме самоорганизации родителей детей-инвалидов, общественной активности взрослых инвалидов и защитников их прав, способствовавшие популяризации идей инклюзивного образования.

Исследования экономической эффективности инклюзивного образования, проведенные в 1980 – 1990-х гг. и демонстрируют преимущества интегрированного образования в терминах выгоды, пользы, достижений.

На сегодняшний день в большинстве западных стран сложился определенный консенсус относительно важности интеграции детей-инвалидов. Государственные, муниципальные и школы получают бюджетное финансирование на детей с особыми потребностями, и, соответственно, заинтересованы в увеличении числа учащихся, официально зарегистрированных как инвалиды.

Положения об инклюзивном образовании включены в Конвенцию ООН «О правах инвалидов», одобренной Генеральной Ассамблеей ООН 13 декабря 2006 года.
Ситуация с инклюзивным образованием в России

Первые инклюзивные образовательные учреждения появились в нашей стране на рубеже 1980 – 1990 гг. В Москве в 1991 году по инициативе московского Центра лечебной педагогики и родительской общественной организации появилась школа инклюзивного образования “Ковчег” (№1321).

С осени 1992 года в России началась реализация проекта «Интеграция лиц с ограниченными возможностями здоровья». В результате в 11-ти регионах были созданы экспериментальные площадки по интегрированному обучению детей-инвалидов. По результатам эксперимента были проведены две международные конференции (1995, 1998).

31 января 2001 года участники Международной научно-практической конференции по проблемам интегрированного обучения приняли Концепцию интегрированного образования лиц с ограниченными возможностями здоровья, которая была направлена в органы управления образования субъектов РФ Министерством образования РФ 16 апреля 2001 года.

С целью подготовки педагогов к работе с детьми с ограниченными возможностями здоровья коллегия Министерства образования РФ приняла решение о вводе в учебные планы педагогических вузов с 1 сентября 1996 года курсов «Основы специальной (коррекционной) педагогики» и «Особенности психологии детей с ограниченными возможностями здоровья».

Сразу же появились рекомендации учреждениям дополнительного профобразования педагогов ввести эти курсы в планы повышения квалификации учителей общеобразовательных школ.

По данным Министерства образования и науки РФ, в 2008 – 2009 гг. модель инклюзивного образования внедряется в порядке эксперимента в образовательных учреждениях различных типов в ряде субъектов Федерации: Архангельской, Владимирской, Ленинградской, Московской, Нижегородской, Новгородской, Самарской, Томской и других областях.

В Москве работают более полутора тысяч общеобразовательных школ, из них по программе инклюзивного образования – лишь 47.

Текущее российское законодательство в области инклюзивного образования

На сегодняшний день инклюзивное образование на территории РФ регулируется Конституцией РФ, федеральным законом «Об образовании», федеральным законом «О социальной защите инвалидов в РФ», а также Конвенцией о правах ребенка и Протоколом №1 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В 2008 году Россия подписала Конвенцию ООН «О правах инвалидов». В статье двадцать четвертой Конвенции говорится том, что в целях реализации права на образование государства-участники должны обеспечить инклюзивное образование на всех уровнях и обучение в течение всей жизни человека.

Ратификацию конвенции «О правах инвалидов» планируется провести до конца 2009 года.

Мосгордума планирует до конца 2009 года принять законопроект «Об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья в Москве», несмотря на отсутствие аналогичного федерального закона.

Другие варианты обучения детей-инвалидов

Помимо инклюзивного образования, в России существуют иные варианты обучения детей-инвалидов:

Спецшколы и интернаты – образовательные учреждения с круглосуточным пребыванием обучающихся, созданные в целях оказания помощи семье в воспитании детей, формирования у них навыков самостоятельной жизни, социальной защиты и всестороннего раскрытия творческих способностей детей.

Также на территории РФ существует система домов-интернатов социальной защиты, в которых различные образовательные программы осуществляются силами социальных педагогов. Однако де-юре такие дома-интернаты не являются образовательными учреждениями и не могут выдавать документ об образовании.

В 2009 году для домов-интернатов начал разрабатываться специальный образовательный стандарт.

Коррекционные классы общеобразовательных школ – форма дифференциации образования, позволяющая решать задачи своевременной активной помощи детям с ограниченными возможностями здоровья.

Положительным фактором в данном случае является наличие у детей-инвалидов возможности участвовать во многих школьных мероприятиях наравне со своими сверстниками из других классов, а также то, что дети учатся ближе к дому и воспитываются в семье.

Домашнее обучение – вариант обучения детей-инвалидов, при котором преподаватели образовательного учреждения организованно посещают ребенка и проводят с ним занятия непосредственно по месту его проживания.

В таком случае, как правило, обучение осуществляется силами педагогов ближайшего образовательного учреждения, однако в России существуют и специализированные школы надомного обучения детей-инвалидов. Домашнее обучение может вестись по общей либо вспомогательной программе, построенной с учетом возможностей учащегося.

По окончании обучения ребенку выдается аттестат об окончании школы общего образца с указанием программы, по которой он проходил обучение.

Дистанционное обучение – комплекс образовательных услуг, предоставляемых детям-инвалидам с помощью специализированной информационно-образовательной среды, базирующейся на средствах обмена учебной информацией на расстоянии (спутниковое телевидение, радио, компьютерная связь и т.п.).

Для осуществления дистанционного обучения необходимо мультимедийное оборудование (компьютер, принтер, сканер, веб-камера и т.д.), с помощью которого будет поддерживаться связь ребенка с центром дистанционного обучения.

В ходе учебного процесса проходит как общение преподавателя с ребенком в режиме онлайн, так и выполнение учащимся заданий, присланных ему в электронном виде, с последующей отправкой результатов в центр дистанционного обучения.

На сегодняшний день в России с помощью дистанционного обучения можно получить не только среднее, но и высшее образование – в программы дистанционного обучения активно включились многие отечественные вузы.

Материал подготовлен на основе информации из открытых источников

Источник: https://ria.ru/20090917/185408867.html

С чего начинается инклюзия?

Инклюзивные дети это

Во времена «советской школы» официального понятия «инклюзия» не было. Но она реально существовала: в специальных условиях обучались дети с разными образовательными потребностями.

Сейчас, закрепленное в законе об образовании инклюзивное образование сталкивается с неприятием и даже агрессией со стороны родителей и педагогов, не знающих, как действовать в новых для них условиях. Родители «особых детей» вынуждены отстаивать свои права, а педагоги – свои.

Об этом мы побеседовали с  научным сотрудником лаборатории возрастной психофизиологии и диагностики развития ФГБНУ «Институт возрастной физиологии Российской академии образования»  Татьяной Волковой.

Вы работали в инклюзивном образовательном учреждении и начало вашей работы пришлось на нелёгкий период конца 90-х – начала 2000-х. С какими проблемами вам пришлось столкнуться и как они решались?

В тот период у нас еще не было такого понятия как инклюзия, я работала педагогом в так называемой «логопедической группе», затем в коррекционном классе, и учреждения тогда делились по видам. Так, сначала наше учреждение называлось «комбинированного вида», затем «компенсирующего».

 Но за всеми этими формальными названиями и была работа с совершено разными детьми, как сейчас мы говорим, и нормотипичными, и особыми, находящимися вместе.

То есть, на самом деле, это и была настоящая инклюзия, хоть официально и не заявленная, и по сути это был инклюзивной класс, так как дети были в нем и с разными логопедическими диагнозами, и с таким пространным диагнозом как ЗПР, в который мог входить микс различных диагнозов.

И весь парадокс как раз и заключается в том, что благодаря сохранившимся на тот момент еще советским традициям коррекционной педагогики в системе образования,  несмотря на сложную социально-экономическую ситуацию в стране, условия для детей и педагогов были адекватные и, пусть, скромные, но вполне комфортные, органичные. И, главное, каждому ребёнку могло быть уделено должное внимание. Потому что в коррекционной группе/классе по норме приходилось не больше 12 детей и трое взрослых (воспитатель, логопед, няня-помощник воспитателя), и это правильно.

К тому же учреждение, в котором я работала, представляло собой учебно –воспитательный комплекс «Начальная школа – детский сад», дети из детского сада плавно переходили в начальную школу в тех же самых стенах, в привычном окружении, сохраняя тем самым психологический комфорт. Убеждена, что такая адекватная образовательная среда, безусловно, влияла на тот факт, что с детьми и родителями не было тех проблем неприятия особых детей, о которых сейчас приходится слышать очень часто.

В вашем блоге в Фейсбуке практически друг за другом идут два поста о фильмах про особых детей.

В одном – «Изгой» рассказывается о неприятии особого ребенка одноклассниками, в другом- «Временные трудности», в принципе, о том же – о неготовности общества принять «других» людей, о недоступности социальных институтов, среды. Оба фильма основаны на реальных историях. В нашем обществе все действительно так плохо?

Что с эмпатией и духовно-нравственными ориентирами в нашем обществе??…этим вопросом я очень часто задаюсь! Сейчас остро не хватает реальной работы с семьями – с обществом. Дикое убийство 20-летнего Дмитрия Рудакова группой подростков в г. Березовском это явно показало… Мои посты были острой, даже болезненной, реакцией на случившуюся трагедию, которая, к сожалению, не единична.

Фильмы, затрагивающие темы «особых детей», конечно, мне интересны, но данные фильмы получились с абсолютно разными посылами.

Цель фильма «Временные трудности» по заявлению его создателей – привлечь внимание к людям с особенностями развития.

Но с точки зрения поддержки «особых» людей данный фильм абсолютно некорректный, но, если его рассматривать с точки зрения освещения наших реалий, неготовности общества к принятию и толерантности, в которых родителям приходится или изолировать детей, или как в фильме, «чинить» ребенка, чтобы он подстроился в общество (а не общество перестроило свое сознание, как и должно быть), вписался в «норму» и не был изгоем – тогда да, фильм верный. Какое общество, такие и методы и такая искаженная инклюзия.

«Изгой» – фильм о травле в школе и неприятии особых детей обществом…и об эмпатии. Но все же в нем не «чинят ребенка», а за него заступается одноклассник, чтобы и донести в мир мысль о бережном отношении друг к другу, помощи и поддержке, какими бы разными мы не были, но живем мы рядом с друг другом.

После всех ужасов Второй мировой войны и осмысления человечеством нацистских преступлений с 1948 года в Декларации о правах человека и во всех конституциях прямо и просто написано: достоинство присуще всем членам человеческой семьи.

Среди моих друзей ведь не только коллеги по профессиональному цеху, но например, много врачей, умных и тонких, но не знающих, не понимающих, о чем я говорю, рассуждая и призывая к инклюзии. В ответ я слышу порой: «Они (дети/ взрослые) же агрессивны». Очень грустно. Это все и говорит о готовности/неготовности общества, желанию/нежеланию к принятию реальности.

Но ведь школа – это проекция жизни… Сейчас много говорят об инклюзии в школе. Согласно закону об образовании каждая школа обязана принять любого ребенка с особенностями развития или интеллекта. Хорошо, если в школе созданы условия, не только пандусы и туалеты, но и вся среда готова к приятию «особого» ребенка. А если нет? И ведь чаще бывает, что «нет», чем «да».

В 2017 году вышла весьма резонансная статья известного российского психолога, дефектолога, доктора психологических наук, профессора, действительного члена АПН СССР и РАО. В.И. Лубовского «Инклюзия — тупиковый путь для обучения детей с ограниченными возможностями», которая как раз и поднимает и вскрывает эти наболевшие вопросы.

В своей статье Владимир Иванович говорит о том, что «развернувшаяся в последние годы интеграция детей с ограниченными возможностями в образовательные учреждения общего назначения, особенно в форме инклюзии, прямо противоположна такому важному принципу педагогики, как достижение максимально возможной индивидуализации обучения и игнорирует закономерности психической деятельности детей с ограниченными возможностями (ОВ).

Привлечение к реализации интеграции неспециалистов, проявляющих непонимание этих закономерностей, ведет при внедрении инклюзии разрушения инклюзивного обучения детей с недостатками речи, которые, учась в обычной школе, получали логопедическую помощь на школьных логопедических пунктах.

Так, ребенок с ОВ в обычной школе лишается большей части тех средств и условий, которые обеспечивают специальное обучение, в то время как он, где бы ни учился, остается субъектом специального обучения.

Констатировано отсутствие убедительных исследований, которые доказывали бы, что хоть одно из заявленных преимуществ инклюзии было достигнуто.

Отмечено, что возрастающее внимание к адаптации учебных пособий убеждает в том, что основная идея инклюзии – обучение ребенка с ОВ в одном классе с нормально развивающимися детьми, по той же программе и тем же учителем для большинства детей с ОВ несостоятельна».

Учителя жалуются, что к ним в классы зачисляют детей с разными диагнозами, часто эти дети агрессивны, мешают всему классу, раздражают учителя. Родители обычных детей считают, что эти дети «тянут» класс назад и мешают качественному образованию их детей. В результате никакой инклюзии не получается, лишь усугубляется негатив и неприятие каждой из сторон друг друга.

В статье Лубовского по сути, и говорится о том, что разрушена коррекционная система, и пока не создана новая среда для реализации инклюзивного образования в универсальном смысле, не только предметно-пространственная в значении доступная, а именно среда образовательная, и информационная, когда и общество, то есть родительская общественность, и педагогическая готова, и эмоционально, и профессионально.

А так как никакой подготовки общества не было, отсюда все вытекающие проблемы, неприятие и агрессия со стороны и родителей, и педагогов, не знающих как действовать в новых, прежде всего, новых в ментальном значении условиях. А страдают особые дети, и их родители, вынужденные отстаивать свои права, а педагоги – свои.

То есть наше общество сейчас переживает переходный период? От чего или от кого будет зависеть, к чему мы придем в итоге –  к отторжению или принятию инклюзии, в том числе и в образовательных учреждениях?

Инклюзия – это особое мировоззрение прежде всего, эмоциональная зрелость общества, и, конечно, грамотно продуманная структура взаимодействия семьи особого ребёнка и общества, а значит, и с другими семьями, школой и другими социальными институтами.

Организация психолого-педагогического сопровождения особых детей через институт тьюторства тоже в итоге часто заходит в тупик, исходя из описываемых педагогами историй.

Если сопоставить отечественную и зарубежную практику по данному вопросу, то, например, немецкие коллеги делятся мнением:  «Если в России тьютор должен непосредственно помогать конкретному ребенку, то в Германии тьютор прежде всего должен так грамотно организовать образовательное пространство, чтобы ребенок имел возможность учиться и играть, быть органично интегрирован в группу (класс). То есть, тьютор организует пространство для всей группы воспитанников /учащихся и предоставляет свои услуги всем детям. Он работает прежде всего с нормотипичными детьми (и педагогами), чтобы научить принимать и быть в сообществе с особыми детьми/взрослыми». То есть, получается, что, прежде всего, всему нашему обществу в целом нужны внутренние тьюторы – морально-нравственные маячки внутри каждого из нас, чтобы повернуть сознание к принятию инаковости и толерантности.

Где начинается толерантность? В семье? Как ее воспитывать? Как это делаете вы?

Где воспитываются эмпатия, сострадание, та самая толерантность, где закладываются духовные и морально-нравственные ориентиры? Да, в образовательных организациях тоже, разумеется.

Но, прежде всего в семье! Поэтому важна социальная работа с обществом, о чем уже говорила, например, через просветительские мероприятия различных социальных институтов и, безусловно, при поддержке государства через различные социальные программы.

Например, в Германии каждая компания, которая имеет в своем штате больше двадцати сотрудников, обязана принимать к себе на работу человека с особенностями развития и создать для него комфортные рабочие условия и доступную среду. Что мешает также поступать и у нас?!

Конечно, и у нас есть программы по адаптации и интеграции, реальному активному включению  в общественную жизнь людей с особенностями развития. Но чаще это частная инициатива отдельных компаний, групп энтузиастов, а для смены сознания в обществе такая практика должна быть более масштабной.

Конечно, любые образовательные организации, детские сады, школы несут ответственности за воспитание гуманных принципов в сознании детей. 

Я понимаю всю колоссальную нагрузку педагогов в непростых, современных условиях и при  отсутствии комплексных механизмов эмоционально-физической поддержки педагога.

Но, тем не менее, мы же приходя в эту профессию должны понимать, что профессия педагога безусловно многозадачная, энергозатратна, эмоционально перегруженная и гиперответственная, и требующая максимальной включенности в ребенка, а значит, высоких морально-нравственных качеств и таких же высоких профессиональных. Мы соприкасаемся с тонкой материей – миром ребёнка, и значит, не можем существовать только в сухих рамках сетки занятий и классно-урочной системы, а именно создавать живое образовательное пространство.

Когда я работала в школе (повторюсь, несмотря на то, что это было давно, а стало быть, социально-экономическая ситуация в стране была непростой, мягко скажем, и заработная плата педагогов соответствующей), мой класс, мои дети – мы были семьей.

И никто никогда никого не обижал, и не считал странным или каким – то не таким, потому что для нас – всех таких разных, быть вместе было естественным.

И если в 4 классе кто-то не мог завязать шнурки (потому что вот таковы реалии диагноза), то другие садились рядом и завязывали, не дразнясь, и даже не думая как-то задеть, а просто помогали, дружили, шутили – вместе.

Из этических соображений я не могу назвать имена, фамилии, но с моими особыми детьми (которым сейчас 23-24 года) из класса общаюсь и сейчас. А нормотипичные ребята, не смотря на то, что заняты учебой и работой, и интересы, безусловно, разные, и жизнь стремительна, но откликаются на мои просьбы, и созваниваются и встречаются с теми ребятами, кого мы называем особыми.

Я давно не работаю в школе, да и дети мои давно не школьники, но я считаю своим долгом продолжать быть с ними, когда могу и погулять в парке, поговорить, да и хотя бы виртуально стараться поддержать, попросить (нормотипичных) ребят из нашего класса написать, позвонить, поздравить тех, кто обречен на изоляцию…потому что наши реалии таковы…а родители (чаще мамы, так как папы (исходя из моей и коллег практики), к сожалению, часто не выдерживают и уходят) просто истощены и физически и морально…такова реальная картина.

Моим «особым детям» и их родителям не просто. На одном из очередных обследований несколько лет назад маме моего ученика врач вынесла вердикт: «Мама, Вам надо долго жить…» Все понятно, без пояснений.

И с этим надо жить, и жить в том обществе, где могут человека на инвалидной коляске попросить из кафе, что уж говорить о детях/людях с серьезными органичными поражениями центральной нервной системы.

Они вынуждены быть дома, подальше от грубости и жестокости.

Обычное «смс» «Как ты, как дела?» может стать праздником для особого ребёнка (не ребенка уже, конечно, но…) И потом получать радостные «смс» от него: «Татьяна Валерьевна, мне звонил (имя), а мы еще с ним в кино сходили» эмоции от этого словами не передать. Я могу гордиться моими ребятами. Спасибо им за отзывчивость и настоящую доброту.

Мы были семьей, и мне радостно, что все, что было нами вместе создано (и ребятами, и педагогами), то правильное человечное мировоззрение продолжает жить в поддержке друг друга.

Источник: https://pedsovet.org/beta/article/s-cego-nacinaetsa-inkluzia

Особые дети: диагноз, судьба и приглашение к действию

Инклюзивные дети это

Особые дети… Таким термином принято называть детей, чье развитие сильно отличается от нормы. И от появления в семье особого ребенка не застрахована ни одна семья. Сейчас масс-медиа все чаще привлекают внимание общества к жизни людей с ограниченными возможностями.

Раньше семьи с детьми, страдающими разного рода нарушениями, были во многом предоставлены сами себе, жили замкнутой жизнью, общаясь в основном с врачами. Во многом и сейчас происходит также, но ситуация все же сдвинулась с мертвой точки. Появились инклюзивные детские сады и школы, о проблемах семей, имеющих особенных детей, снимают телепередачи и художественные фильмы.

Появляются волонтеры и фонды, работающие с такими семьями. Да и общество постепенно пересматривает свое ханжески-стыдливое отношение к ним.

О том, как распознать одно из самых распространенных нарушений развития — аутизм, и как бороться с этой проблемой, «Мир 24» рассказал психолог инклюзивного детского сада Михаил Игнатов.

Вот как говорят о нем коллеги: «Михаил удивительно умеет наполнить всех позитивом и уверенностью в успехе: родителей, которые не знают, что им делать, и даже педагогов.

Он неутомим, очень заинтересован в результатах своей работы и, образно говоря, этой своей убежденностью сдвигает такие скалы, которые, кажется, никому не под силу сдвинуть».

— Михаил, как давно ли вы работаете с детьми с расстройством аутистического спектра?

— Я окончил факультет психологии Высшей Школы Экономики по специальности психолог, преподаватель психологии, специализация — консультирование и психотерапия личности.
Поскольку на практику я пришел в специализированный детский сад, то в дальнейшем работа с детьми и стала моей профессией.

На последнем месте работы, в инклюзивном детском саду я работаю 6 лет. Это такой детский сад, в котором в группу детей условно-возрастной нормы включены несколько детей с ограниченными возможностями здоровья.

В младших группах их немного, 1-2 ребенка на группу, в старших бывает по 5-6, но не больше 30% особенных детей в группе.

Это не только дети с РАС, но и дети с церебральным параличом, с синдромом Дауна, слабослышащие и дети с другими особенностями в развитии.

— Что такое аутизм и откуда он берется?

— Аутизм — это нарушение в развитии нервной системы. Под этим термином собрано огромное множество смежных нарушений развития ребенка со схожими внешне чертами.

Это нарушение речи: ее либо нет, либо она сильно отстает от положенного по возрасту уровня. Это избегание контактов — нарушение социального взаимодействия, когда ребенок не заинтересован во взаимодействии.

Он находится не с вами, и вытащить его из его занятия в общение очень трудно. Причем это не тот богатый внутренний мир, который иногда мешает увлеченным детишками отвлечься от своей игры. Это нечто совсем другое.

Плюс у таких детей обычно есть повторяющееся поведение, или жестко ограниченные узкими рамками интересы.

Это тот специфический набор признаков, который дает повод подозревать аутистический тип развития. Но то, что проявляется одинаково, может иметь совершенно разные причины, и работа с этими детьми тоже должна быть совсем разной.

На возникновение у ребенка изменений аутического спектра влияет комбинация средовых и генетических факторов. Факторы риска, повышающие шанс возникновения данного нарушения включают экологическую обстановку в регионе, где ребенок родился, генетические предпосылки, а также особенности предродового периода развития.

— Это всегда врожденное нарушение? Может ли быть так, что ребенок нормально развивался, а потом в более позднем возрасте ему ставят диагноз «аутизм»?

— Ранний детский аутизм — это патология развития, которая проявляется до 3х лет . Другое дело, что аутизм не всегда вовремя распознают. Есть небольшой процент аутичных детей, нарушение развития которых не распознают вплоть до трех лет.

Довольно часто неврологи считают, что задержка речи, особенно у мальчиков, — это возрастное явление, которое не расценивается, как основание для более серьезной диагностики, что приводит к позднему распознаванию детей, которым нужна помощь.

Осенью 2015 года на экраны выйдет сериал «Развод», который эксклюзивно создается по заказу Межгосударственной телерадиокомпании «Мир» – съемки уже вышли на финальную стадию. Фильм посвящен теме, которую недавно активно замалчивали, а теперь поднимают все чаще – как жить дальше, если ребенок родился… особенным? Одним из ключевых героев сериала является мальчик-аутист.

Родителям нужно это знать и вовремя бить тревогу. Если задержка развития речи сочетается с избеганием общения и повторяющимися действиями, это веская причина обратиться к специалисту. Ранняя диагностика позволяет раньше начать коррекцию и добиться значительных результатов.

— Что можно посоветовать родителям, если они хотят перепроверить точку зрения районного врача?

— Очень важно знать признаки аутизма, поскольку, если мы размываем это понятие, родители могут не распознать проблемы и не оказать своевременную помощь своему собственному ребенку.

Многие признаки нарушения развития могут проявляться достаточно рано, если ориентироваться на «аутистическую триаду» симптомов: нарушения речи, социального взаимодействия и ограниченность интересов, – есть шанс заметить проблему вовремя и сразу начать оказывать помощь.

Родитель может не послушать невролога, который говорит: «Ничего страшного, что ребенок кричит и затыкает уши, ничего, что он себе по голове стучит. Поите валерьянкой, а к трем годам он у вас заговорит».

Чем раньше родители поймут проблему, тем больше они помогут своему ребенку, поскольку есть сензитивные периоды созревания мозга, есть возможность поддержать формирование психики речью, игрой, постоянным взаимодействием, завязыванием контактов с ребенком, направленными действиями по поддержке позитивных способов взаимодействия и устранением негативных форм поведения.

Если есть сомнения, ищите специалистов для перепроверки диагноза. В Москве много разных мест: Институт коррекционной педагогики, например.

Информацию по учреждениям и первичную ориентацию могут дать районные психолого-медико-педагогические комиссии, врачей предоставляет ряд государственных и коммерческих клиник вроде «Невромеда», в помощь есть большое количество организаций и учреждений занимающиеся работой с «особыми детьми» и инклюзией: детские сады №288 и «Наш дом», межрегиональная организация «Инвакон», Центр Лечебной Педагогики и «Наш солнечный мир». Такие организации окажут консультативную и коррекционную помощь. Мне сложнее говорить о других городах России, потому что ситуацией там я не владею.

Также есть и огромное количество интернет-сообществ для родителей с особенными детьми. Там можно почерпнуть информацию по состоянию вашей «особой» ниши на данной территории, имена и координаты специалистов, которые работают в этой сфере.

Сейчас на государственном уровне понимается дефицит стандартизированных методик ранней диагностики аутизма, эта работа идет, но, однако, процесс кристаллизации нужной информации и ее распространение среди врачей районных поликлиник происходит очень медленно.

— Можем ли мы объяснить, как дети-аутисты ощущают себя и мир?

— Взрослые люди с аутизмом совершенно разные: это и люди живущие под опекой близких и профессора вузов. Нет единого способа описать, как видит мир человек с РАС.

То же самое можно сказать и про детей. К примеру один ребенок закатывает истерику потому, что лампочка не того цвета, или ветер дует не с той силой, с которой хочется, а кто-то терпеливо ждет, что папа купит ему недостающий вагончик из определенной коллекции.

Во многом общими чертами для всех людей с РАС будет чувствительность к деталям, эмоциональная отстраненность, своеобразие интересов.

— Почему такие дети испытывают трудности в речевом взаимодействии?

— Речь как высшая психическая функция требует участия огромно количества более мелких функций, которые могут быть нарушены при аутизме.

При аутизме часто встречается дефицит обработки зрительных образов, в том числе распознавания лиц.

Первое, чему учится малыш в первые месяцы жизни, это читать лицо мамы, воспринимать ее выражение, удерживать взгляд глаза в глаза, реагировать на взгляд. Детки с РАС имеют трудности с тем, чтобы воспринять лицо как нечто целостное.

Среагировать на речь для них означает вступить в очень сложную деятельность. В первую очередь, посмотреть в лицо взрослому и обработать полученную информацию.

Также часто присутствуют особенности слухового восприятия и распознавания речевых звуков. Одно и то же слово, сказанное другим тоном, может восприниматься человеком с РАС, как сказанное на другом, незнакомом ему языке.

Не последнюю роль играет отсутствие инициативы в общении или активный уход от коммуникации.

— Что же с такими детишками делать? И как работать с их семьями?

— Для семьи появление «особого» ребенка — это травмирующее событие.

Те диагнозы, которые родители узнают еще в роддоме, или на ранних этапах развития ребенка, такие, как синдром Дауна, как церебральный паралич, хоть и очень тяжело воспринимаются родителями, но они определяют некоторые рамки происходящего: понятно, что именно делать и каковы прогнозы.

Аутизм гораздо менее предсказуем, спектр диагнозов, которые выдвигают разные специалисты, варьируется от «задержки речевого развития» до «шизофрении», а родителям самим приходится принимать решение, что им делать: принимать препараты, искать специалистов, или подождать и понаблюдать.

Я считаю, что, вне зависимости от того, какой диагноз будет поставлен в итоге, надо оказывать ребенку незамедлительную помощь. Причем междисциплинарную, комплексную помощь. В развитии ребенка физическое запаздывание неизбежно связано с пространственным самоощущением, пространственное восприятие – с умственным развитием, а мышление — с речью и восприятием себя.

Поддерживать ребенка надо сразу с нескольких сторон.

На уровне тела — это работа с движением, в плане развития навыков социального взаимодействия это вовлечение в игру и коммуникацию, попытки вытащить на совместную деятельность по отношению к предмету.

На уровне поддержки речевого развития нужна провокация речи, а если нет подражания, то надо вести поиск систем вызывания речи или включать карточную систему коммуникации.

Нужно уделять внимание и бытовым навыкам: ребенка важно научить, как надеть футболку, как ее снять, как зашнуровать шнурки, как сходить в туалет и так далее. Это одна их областей, в которую надо осознанно вкладывать усилия.

Хорошо, если родители могут работать вместе с педагогом. Они должны иметь понимание логики занятий, поскольку без домашнего продления того, что ребенок достиг на занятии, эффективность работы сильно снижается.

— В чем сверхзадача вашей работы и что является критерием достижения цели?

— Есть социальные возрастные нормативы и наша цель в работе с особенными детьми — максимально приблизиться к этим нормативам. В дошкольном возрасте ребенок должен уметь общаться, интересоваться окружающим миром и коммуницировать с ним. В школе он должен быть в состоянии усваивать новые знания.

В подростковом периоде стараться проявлять самостоятельность, интересоваться сверстниками и добиваться целостной картины себя. А во взрослом возрасте быть самостоятельным, принимать решения, заботиться об окружающих и брать на себя ответственность. Мы стремимся к тому, чтобы человек в результате коррекции приблизился к социально-возрастным нормативам.

У кого-то это получается в большей, а у кого-то в меньшей степени.

Если смотреть еще шире, то, в конечном счете, людям суждено быть разными и это можно воспринимать как проблему, а можно как естественную часть жизни.

— Зачем нужно инклюзивное образование?

— Инклюзивное образование понимается по-разному: кто-то видит в нем ветвь коррекционного образования, кто-то представляет как закономерный этап развития общества и системы образования в целом.

Для детей с ограниченными возможностями здоровья это способ находить новых друзей, не бояться себя и общества, перенимать более эффективные формы поведения, развивать речь и стремиться к большему. В России пока нет единой сети инклюзивных организаций.

Есть отдельные организации, которые принимают ценность этого подхода и готовы работать в этом направлении, они все разные и все занимаются чем-то уникальным.

Поэтому нет показаний к инклюзии или противопоказаний к инклюзии, а есть в каждом случае индивидуальная ситуация, которую должна решить команда специалистов.

Для детей условно-возрастной нормы инклюзивное образование – это образование, которое дает больший опыт коммуникации, учит справляться с трудностями, развивает в детях умение помогать и поддерживать близкого в трудную минуту.

Что касается инклюзии как социальной ценности, то она нужна хотя бы для того, чтобы семьи с особыми детьми не оставались один на один со своей проблемой.

Никто не может быть застрахован от того, что в его семье может появиться ребенок с аутизмом или с другими нарушениями развития.

Инклюзия имеет этическую общественную ценность и это замечательно, что в нашей стране такая форма работы с особыми детьми расширяется.

Татьяна Рублева

Источник: https://mir24.tv/news/13229219/osobye-deti-diagnoz-sudba-i-priglashenie-k-deistviyu

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.